Новости для интеллектуалов

Новости креативного класса

Каталог компаний

Выбрать тренинг

Летнее чтение:

Добавить в Каталог

Статьи

О Клубе

Форумы

Публикация месяца

TreKo.Ru Консалтинг и тренинги

Рейтинг@Mail.ru



Либеральные реформы в Обломовке: от сытости к бесхлебью

 Автор: Захаров Игорь Сергеевич,
кандидат технических наук

Трагическая судьба деревни Обломова в послереформенной России XIX века отразила опасную противоречивость модных либеральных идей: повсеместной замены натурального обмена – товарно-денежным, администрирования – выборностью при недооценке неформальных устоев общества. Слепо отрицая своё прошлое в подражание чужому, можно превратить обильный край в опустевший бесхлебный...

КОМУ БЫЛ НУЖЕН МИФ О КРЕПОСТНИЧЕСТВЕ?

«Были такие изверги – плантаторы, которые имели рабов. Хозяева их били, травили собаками, а рабы за это собирали для них хлопок. Пока не пришли их освободители и не прогнали плантаторов». Этот пропагандистский миф, как мы узнали из книги Маргарет Митчелл «Унесённые ветром», оправдывал грабёж армией янки плодородных земель Джорджии и был идеологическим прикрытием борьбы Севера против сепаратизма Юга.

Америка изжила этот миф только спустя сто лет.
Комментарий Редактора TREKO.RU:

Роман Маргарет Митчелл "Унесенные ветром" вышел в 1936 году. Роман описывает события, происходившие в южных штатах США в 1860-х годах. Маргарет Митчелл родилась 8 ноября 1900 г.

Роман Гарриет Бичер-Стоу "Хижина дяди Тома", направленный против рабовладения в Америке, вышел в 1852 году. По утверждению автора, роман основан на реальных событиях, свидетелем которых она была. Считается, что роман обострил один из местных конфликтов на почве рабства, что привело к Гражданской войне в США.

Конечно, можно указать на пристрастность и излишнюю эмоциональность автора "Хижины дяди Тома", ведь роман писался "по горячим следам". Но нужны веские основания, чтобы считать точку зрения, изложенную в романе Бичер-Стоу "пропагандистским мифом", а позицию, изложенную в книге, вышедшей через 70 лет после окончания Гражданской войны в США - соответствующей действительности.

«Были такие изверги – помещики, которые имели крепостных. Хозяева над ними измывались, засекали насмерть, а крепостные за это выращивали для них рожь, пшеницу, свёклу. Пока не появились народные защитники и не освободили крестьян».

Этот миф, не изжитый Россией, прикрывал сразу несколько провалившихся государственных компаний; реформы «царя-осовбодителя» в 1861 г. и П.А. Столыпина в конце XIX в., насильственную коллективизацию 1920-х. Как только вместо обещанного расцвета селяне приходили к «оскудению», немедленно издавалась новая порция чтива об …«ужасах крепостничества».

Кто читал журналы начала 1930-х годов, когда Украина вымирала с голода, неизменно обнаруживал там обличения зверства …помещиков.

При этом всегда были наготове щелкопёры «соцреалисты» или «демократы» пишущие книги о «старине» по принципу: что я сделал бы с доработницей Глашей или секретаршей Дашей, будь она крепостной…

Самое опасное в такой мифологии, что она не только создаёт ложное представление об истории России, но и не позволяет задуматься о системе управления, необходимой для рационального хозяйствования.

Известно, что роман И.А. Гончарова «Обломов» – тоже обличение крепостничества, однако, вчитываясь в него, мы обнаружим, что недостатки Обломовки по сравнению с послереформенными бедами ничтожны, лишь описываются тенденциозно.

Ценность же романа в том, что в нём - помимо воли писателя - раскрывается неизвестная нам рациональная система прежнего управления и показывается уровень жизни, который она обеспечивала.

ЕСЛИ ХОРОШО - ЗНАЧИТ, ПЛОХО!

Сначала попробуем найти в Обломовке – типичной деревеньке средней Руси, описанной И.А. Гончаровым, упоминания о нищих и голодных.

Описание жизни Обломовки: «… какие телята утучнялись там к годовым праздникам! Какая птица воспитывалась! Индейки и цыплята, назначаемые к именинам и другим торжественным дням, откармливались орехами. Какие запасы были там варений, солений, печений! Какие мёды, какие квасы варились, какие пироги пеклись в Обломовке!»

Барин жрал в три горла, – понимающе кивнет знаток классовой борьбы, – а мужики ели солому.

Про житье дворовых: «Пекли исполинский пирог, который сами господа доедали ещё на другой день, на третий и четвёртый остатки поступали в девичью. Пирог доживал до пятницы и его доедал без начинки кучер Антип».

Про мужиков: «У них, как у всех людей, были и заботы и слабости, взнос подати или оброка, лень и сон, но все обходилось им дешево, без волнения в крови».

Ничего себе, сбор подати и оброка «без волнения в крови». «Свободный» ирландский крестьянин буквально из сил выбивался, работая на лендлорда, чтобы выплатить плату за аренду, иначе вызванные войска шар-бабой разносили вдребезги дом должника. Недаром и в литературе советского периода взимание оброка с крепостных описывали в точности как приезд продотряда с комиссаром...

Самое поразительное то, что Обломовка – «берёзовая Русь», которая голодовала при всех последующих реформах.

Читая роман, всё больше приходишь к выводу, что любой факт автор умудряется подать, как обличение нравов Обломовки.

Например, в ней НЕ БЫЛО ПРЕСТУПНОСТИ: «Ни грабежей, ни убийств, никаких страшных случайностей не бывало там». И это, оказывается, …плохо: «…ни сильные страсти, ни отважные мероприятия» не интересовали обломовцев». Сей «недостаток» изжит, недаром теперь в ходу народная поговорка «тяжело в деревне без нагана».

В Обломовке почти НЕ БОЛЕЛИ. «В последние пять лет из нескольких сот душ не умер никто… Мужчины в сорок лет походили на юношей, болезней почти не слыхать было в дому и деревне, разве кто-нибудь напорется на кол в темноте или свернётся с сеновала». Снова не угодили: хворей не случалось потому, что обломовцы «не смущали себя никакими туманными и нравственными вопросами».

В Обломовке ЛЮБИЛИ ДЕТЕЙ: «Ребенка ли выходить не сумеют там? Стоит только взглянуть, каких розовых и увесистых купидонов носят и водят за собой тамошние матери. Они на том стоят, чтобы дети толстенькие, беленькие и здоровенькие». Плохо! «Жизнь по этой программе тянется беспрерывной, однообразной тканью».

Городская уверенность И.А. Гончарова во всезнании науки не признавала особого крестьянского восприятия природы: «ощупью жили бедные предки наши …допрашивались причин у немых, неясных иероглифов природы». Любовь с её одухотворением животных и природы, культом благородства и великодушия трактовалась писателем как невежество.

Пейзаж Обломовки – и тот не удовлетворяет «борца с крепостничеством»: «поэт и мечтатель не остались бы довольны даже общим видом этой скромной местности. Не удалось бы им там видеть какого-нибудь вечера в швейцарском или шотландском вкусе». Тут и возразить нечего. Не воздвиг Обломов в деревне пары альпийских холмов.

ЧУЖУЮ БЕДУ РУКАМИ РАЗВЕДУ

Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил.
И раб судьбу благословил, –

декламируя эти строки А.С. Пушкина, задумываемся ли мы, насколько тяжело было заменить простую отработку долга ТРУДОМ уплатой ДЕНЕГ?

«Рабу» (крепостному) надо было продать какой-нибудь конкурентоспособный товар. Для чего барину необходимо было провести, говоря современным языком, «маркетинговые исследования», создать сеть клиентов и «дистрибьютеров». Продуктовый рынок был уже поделён, он обеспечивал обычную норму дохода, которая позволяла обломовцам жить сыто: «крестьяне в известное время возили хлеб на ближайшую пристань к Волге, да раз в год ездили на ярмарку».

Если натуральное хозяйство обеспечивало обломовцам сытую жизнь, то ДЕНЕГ у них всегда было в обрез. Местные помещики скупились для письма приобрести конверт за сорок копеек, считали что окрестного барина, истратившего в Москве триста рублей на дюжину рубашек за расточительство «надо посадить в острог». Висячая галерея дома Обломовых обваливалась, потому что нечем было уплатить строителям, а мебель ветшала.

Обломов мог требовать большую, чем прежде, долю дохода с крепостных, рискую вызвать бунт, а главное, разорить крестьян и создать под боком своей усадьбы люмпенов. Мог основать завод (дело крайне дорогое и рискованное), найти новый приработок для крестьян (где?) или продать крепостных, а деньги поместить в акции банка (что осуждалось общественным мнением). Не забудем, что у него должны были оставаться и свободные деньги на случай неурожая...

Вот здесь мы подходим к любопытному вопросу: как должен был поступать в случае Обломова рачительный барин?

…И УЕХАЛ В ПИТЕР

Современному читателю многое будет непонятно в петербургской жизни Обломова. В нашем понимании все житье в столице связано с удовольствиями: «Бывало он ещё в постели, ему записочки несут…Там будет бал, там детский праздник». Образ жизни «лишних» людей онегинского типа создал стереотип прожигателя жизни, одновременно думающего о высоком и страдающем о «народе». Гончаров же почему-то упрекает Илью Ильича в нежелании служить в канцелярии, делать визиты, заводить знакомства.

Разгадкой отношения Гончарова к службе Обломова является выход, найденный Штольцем для увеличения доходов Ильи Ильича: «Обломовка не в глуши больше… Через четыре года она будет станцией дороги, мужики твои пойдут работать на насыпь, а на чугунке покатится твой хлеб к пристани».

Обломову, как и Штольцу, было не под силу построить железную дорогу. Но при утверждении планов строительства казенных железных дорог, занимая высокий пост или имея влиятельные связи, он мог СПОСОБСТВОВАТЬ тому, чтобы новые пути прошли через его деревню. Прокладка дорог резко повышала стоимость недвижимости Обломовки.

Для этого и должен был служить хороший барин в Петербурге: обучаться канцелярской работе, уметь писать деловые письма, вести переговоры с чинами разных инстанций и все это для обеспечения себя и крепостных. И.А. Гончаров упрекает Обломова в нескольких нет, не орфографических или пунктуационных ошибках в деловых письмах – такие просто игнорировались, как и их автор высшими сановниками, а в стилистических погрешностях – два раза повторил одно слово в предложении, не нашел синонима. Они тоже показывали низкий уровень культуры просителя.

Говоря по-нынешнему, Обломов был обязан ЛОББИРОВАТЬ интересы своих крестьян (и свои собственные) в госструктурах. Чтобы богатство преумножалось и у помещика, и у крепостных.

Житьё помещика или его сыновей в Петербурге и было связано с постоянными поисками возможностей увеличения стоимости недвижимости. Для этого барин должен был находиться в курсе всех ГОСУДАРСТВЕННЫХ транспортных, промышленных, геологоразведочных программ. А помимо этого цен на сельхозтовары в России и в мире. Потому такую силу приобретала информационная сеть помещика в среде чиновников-управленцев, которые могли иметь доступ к государственным проектам. Причём часть из них типа Тарантьева могла блефовать, рассчитывая на взятки, и надо было поддерживать переписку с персонами разных уровней, чтобы получать правдивые сведения.

Рачительный барин наезжал в деревню редко не потому, что любил сладкую питерскую жизнь: наоборот, он среди особ с высоким чинами чувствовал себя куда стесненнее, чем в поместье. Барин выполнял важную функцию обеспечения на столичном уровне интересов своих деревень.

Союз крестьян с помещиком был взаимовыгоден, поэтому и продержалось так долго крепостное право (автор статьи не впадает в идеализацию этой системы, но объясняет её рациональность).

КУДА «СВОБОДНОМУ» КРЕСТЬЯНИНУ ПОДАТЬСЯ?

Литературное лукавство И.А. Гончарова выразилось в том, что у него в романе страдает от отмены крепостного права только слуга Обломова. И читатель вздохнёт: да этот слуга уже не приспособится к новой жизни.

На самом деле последствия «освобождения» были трагичными для многих крестьян.

Лишившись глаз и ушей в столице, крестьяне стали лёгкой добычей чиновника средней руки. Тем более при динамичной конъюнктуре рынка, которую крестьянам не отследить. Неумение писать деловые письма побудило их обращаться к писцам, что требовало дополнительных расходов. «Свободный» крестьянский мир, чтобы жить без барина должен был нанять такого же влиятельного чиновника в столице. Поди его найди, да собери нужную плату. Поэтому уровень жизни «свободных» обломовцев резко спикирует вниз. Даже барин может не согласиться оказывать протекцию: его собственный «профит» теперь не связан с интересами крепостных. Он также не обязан заботиться об их уровне жизни.

ЖАЛЕЛ добрейший столичный писатель И.А. Гончаров поволжскую Обломовку – ЖУРНАЛИСТЫ, ВИДИШЬ, ЕЁ НЕ ЖАЛОВАЛИ. Событий было мало: «Не наказывал Господь той стороны ни египетскими, ни простыми язвами. И никогда бы ничего не слыхали про этот край, если бы вдова Марина Кулькова двадцати восьми лет от роду, не родила зараз четырёх младенцев, о чем уже умолчать никак было нельзя».

Не ожидал литератор, что настанет 1891 год и о голоде в Поволжье будут писать, как о событии всей России не только корреспонденты всех местных газет – «Сельский вестник», «Русские ведомости», «Саратовский листок», «Волжский вестник» – но и мировая пресса.

В статье «Бесхлебье» другой писатель Г.И. Успенский рисует новый образ типичной поволжской деревни. «Треть населения просит милостыню и питается «затирухой» – смесью муки и воды». Нищета породила преступность: «Кража хлеба из амбаров стала обыденным явлением. Кроме того, были случаи уже открытого похищения пшеницы у посевщика, причём на требование возвратить семена ответили угрозами». Голод заставил детей просить милостыню, да НЕ УМЕЛИ они ещё этого делать, «не маяны – ходят по улице, к окнам подходят, да только заглядывают, а в избу-то идти боятся, а иначе, кто же подаст». То есть даже родители ребят не знали голода, который будет позже периодически вспыхивать в Поволжье. Раньше писали о рождении близнецов, а ныне о том, что «вдова крестьянина, жившая с четырьмя малолетними детьми, не зная чем прокормить их, с горя наложила на себя руки».

Многое наслоилось и привело крестьян к голоду. Недород в России не редкость. Прежде барин страховал от неурожая: за счёт своих капиталов, иной раз разводя на продажу породистых коней, собак, чтобы было чем прокормиться в неурожайные годы. Банки страховать мужицкий риск отказались. Особая опасность для поволжского земледелия заключается в том, что на 3 неурожайных года приходится 1 сверхурожайный, который и позволял помещикам Поволжья не разоряться, а выходить с прибылью. При отсутствии страхования урожая недород привел к необратимому уничтожению мелких земледельческих хозяйств.

Барин назначал профессионалов-управляющих и пресекал пьянство, а «свободный» крестьянский сход стал избирать своих «менеджеров», которые быстро сделали алкоголь главным аргументом. Избирали порой по таксе, приведённой Г.И. Успенским: «старшину – за 3 ведра водки, писаря – за два, сторожа – за ведро». «Свои» управленцы поощряли пьянство, которое открывало им путь к власти.

Поборы уже пошли не обломовские, которые крепостные платили «без волнения в крови». «Уплата податей заставляет крестьян везти на рынок и те малые запасы ржи, которыми они располагают», – писал Г.И. Успенский. Местная администрация деревни и края, чтобы отчитаться в уплате налогов и сохранить посты, требовала, чтобы крестьяне брали займы на любых кабальных условиях. Кто из деревенских чинов думал о перспективе на 4 года, о дорогах, о «чугунке», мог влиять на государственные решения?

Благополучие, которое И.А.Гончарову казалось существующим само по себе – было следствием организационной системы крепостного права, где многое важное и рациональное было разрушено, а замены не создано.

Переход от крепостнической системы к свободному хозяйствованию крестьянина на земле обусловил потребность огосударствливания сельского хозяйства, когда управленческие нити из столицы замыкались бы на руководителях крестьянских хозяйств. Этого требовала логика развития.

Аналогично: развивать фермерство, не обеспечив его инфраструктуру и систему управления, значит, повторить историю с «освобожденными» крестьянами.


Место первой публикации: журнал «Санкт-Петербургский университет», 1997 г., N 19.


Мы Вконтакте:
вступайте!

Мы в ФБ:
вступайте!

Мы в Твиттере
Добавляйтесь!
Видеолекции И.Л. Викентьева о ТРИЗ, творческих личностях / коллективах

Публикации на аналогичную тему:

Методические статьи
Статьи и дискуссии
Полезные бизнес-цитаты
Коллекции
На главную
Любое использование текстов и дизайна может осуществляться лишь с разрешения Редактора портала.
Основание: "Закон об авторском праве и смежных правах" PФ, Гражданский кодекс РФ и международные нормы.

Для Пользователей: направляя нам электронное письмо и/или заполняя любую регистрационную форму на сайте,
Вы подтверждаете факт ознакомления и безоговорочного согласия с принятой у нас Политикой конфиденциальности.


English
Deutsch
Russian